 |
Горн из Нью-Йорка тотчас предъявил фирме иск.
Всем прикосновенным к этому делу было в конце концов важно только одно - побольше пошуметь: о картине и об актрисе писали, помаду покупали, а Чипи, уже теперь тоже - увы! - нуждавшаяся в рекламе, дабы оживить хладевшую любовь, появилась на новом рисунке Горна cо скромно опущенными глазами, с цветком в лапке и с лаконичной надписью "Noli me tangere". "Он, видимо, любит своего зверя, этот Горн", - заметил однажды Кречмар, обращаясь к своему шурину Максу, добрейшему, тучному человеку с угреватыми складками кожи сзади над воротником.
Ты что, его лично знаешь?" - спросил Макс.
Нет, конечно, нет, откуда же мне его знать? Он живет постоянно в Америке.
А дело он выиграет, если доказать, что взоры глядящих на рекламу привлекаются больше зверьком, чем дамой". "Какое дело?" - спросила Аннелиза, жена Кречмара.
Не тронь меня (лат.). Эта ее привычка задавать зря вопросы о предметах, не раз в ее присутствии обсуждавшихся, была следствием скорее нервности мысли, чем невнимания.
Часто, задав рассеянный вопрос, Аннелиза, еще на разгоне слова, понимала уже, что давно сама знает ответ.
Муж хорошо изучил эту привычку, и нисколько прежде она его не сердила, а лишь умиляла и смешила, и он, не отвечая, продолжал разговор с выжидательной улыбкой на губах, и ожидание обыкновенно оправдывалось - жена почти сразу отвечала сама на свой вопрос.
|
