 |
Мне только пятнадцать.
И зачем? Все это будет так - зря, я знаю этих господ". "Ты дура, - сказала Левандовская с раздражением, - я тебе рассказываю не о шалопае, а о добром, щедром человеке, который видел тебя на улице и с тех пор только тобой и бредит". "Какой-нибудь старичок", - заметила Магда и поцеловала собаку в лоб.
Дура, - повторила Левандовская.
Ему тридцать лет, он бритый, шикарный - шелковый галстук, золотой мундштук.
У него только душа скромная". "Гулять, гулять", - сказала Магда собаке, - та сползла на пол и потом, в коридоре, затрусила, держа тело бочком, как это делают все старые таксы.
Господин, о котором шла речь, не был ни провинциалом, ни скромным человеком, ни даже Мюллером (фамилия, под которой он представился). С Левандовской он познакомился через двух темпераментных коммивояжеров, с которыми играл в покер по дороге из Гамбурга в Берлин.
О цене сначала не упоминалось: сегодня показала фотографию улыбающейся девочки, и Мюллер потребовал смотрин.
В назначенный день Левандовская накупила пирожных, наварила много кофе, посоветовала надеть как раз то красное платьице, которое Магде теперь казалось таким потрепанным, таким детским, и около шести раздался жданный звонок.
|
