 |
Немощеная дорога, однако, становилась все хуже, ухабы - все ужаснее, грязь - все гуще, и, когда после десяти миль подслеповатого, чертовского, черепашьего продвижения, я попытался повернуть вспять, мой старый, слабый Икар застрял в глубокой глине.
Кругом было темно, все было напитано сыростью и безнадежностью.
Мои фары повисали над широкой канавой, полной воды.
Окрестность, если и существовала, сводилась к черной пустыне.
Сколько я ни пытался высвободиться, мои задние колеса только выли в слякоти и тоске.
Проклиная судьбу, я снял щегольской костюм, надел рабочие штаны, галоши, изрешеченный пулями свитер и обратно прошел по грязи мили четыре к придорожной ферме.
|
