 |
Дни моей юности, как оглянусь на них, кажутся улетающим от меня бледным вихрем повторных лоскутков, как утренняя метель употребленных бумажек, видных пассажиру американского экспресса в заднее наблюдательное окно последнего вагона, за которым они вьются.
В моих гигиенических сношениях с женщинами я был практичен, насмешлив и быстр.
В мои университетские годы в Лондоне и Париже я удовлетворялся платными цыпками.
Мои занятия науками были прилежны и пристальны, но не очень плодотворны.
Сначала я думал стать психиатром, как многие неудачники; но я был неудачником особенным; меня охватила диковинная усталость (надо пойти к доктору - такое томление); и я перешел на изучение английской литературы, которым пробавляется не один поэт-пустоцвет, превратясь в профессора с трубочкой, в пиджаке из добротной шерсти.
Париж тридцатых годов пришелся мне в пору.
Я обсуждал советские фильмы с американскими литераторами.
|
