 |
В этой обособленности, в этом отдалении видение приобретало невероятно пряную прелесть, которая заставляла меня, балконного зрителя, нестись во весь опор к своему одинокому утолению.
Но с бесовской внезапностью нежный узор наготы, уже принявший от меня дар поклонения, превращался в озаренный лампой отвратительно голый локоть мужчины в исподнем белье, читающего газету у отворенного окна в жаркой, влажной, безнадежной летней ночи.
Скакание через веревочку.
Скакание на одной ноге по размеченной мелом панели.
Незабвенная старуха в черном, которая сидела рядом со мной на парковой скамье, на пыточной скамье моего блаженства (нимфетка подо мной старалась нащупать укатившийся стеклянный шарик), и которая спросила меня - наглая ведьма - не болит ли у меня живот.
Ах, оставьте меня в моем зацветающем парке, в моем мшистом саду.
Пусть играют они вокруг меня вечно, никогда не взрослея.
|
