 |
Впрочем, я, пожалуй, подтолкну пинком в зад это хваленое воображение.
Я знал, что влюбился в Лолиту навеки; но я знал и то, что она не навеки останется Лолитой: 1-го января ей стукнет тринадцать лет.
Года через два она перестанет быть нимфеткой и превратится в "молодую девушку", а там в "колледжгерл" - т.
е. "студентку" - гаже чего трудно что-нибудь придумать.
Слово "навеки" относилось только к моей страсти, только к той Лолите, которая незыблемо отражалась в моей крови.
Лолиту же, подвздошные косточки которой еще не раздались, Лолиту доступную сегодня моему осязанию и обонянию, моему слуху и зрению, Лолиту резкоголосую и блестяще-русую, с подровненными спереди и волнистыми с боков, а сзади локонами свисающими волосами, Лолиту, у которой шейка была такая горячая и липкая, а лексикончик такой вульгарный - "отвратно", "превкусно", "первый сорт", "типчик", "дрипчик" - эту Лолиту, мою Лолиту бедный Катулл должен был потерять навеки.
|
