 |
Разглядывая ногти, она спросила еще, нет ли у меня в роду некоей посторонней примеси.
Я ответил встречным вопросом - захотела ли бы она все-таки за меня выйти, если бы дед матери моего отца оказался, скажем, арабом.
Она сказала, что это не имело бы никакого значения; но что если бы ей когда-нибудь стало известно, что я не верю в нашего христианского Бога, она бы покончила с собой.
Она объявила это столь торжественно, что у меня прошел мороз по коже.
Тогда-то я понял, что она женщина с принципами.
О, она была благовоспитаннейшей мещанкой! Говорила "извините", если случалось легчайшей отрыжке перебить ее плавную речь, произносила в английском envelope (конверт) первый слог в нос на французский манер и, говоря со знакомой дамой, называла меня "мистер Гумберт". Я подумал, что ей доставит удовольствие, если, входя в местное общество, я приволоку за собой романтическую тень.
В день нашей свадьбы появилось маленькое интервью со мной в светской рубрике рамздэльской газеты, с фотографией Шарлотты: одна бровь приподнята, а фамилия с опечаткой: Гейзер.
|
