 |
Дай Богъ", -- сказалъ я съ силой, -- и самъ не понялъ, почему я это сказалъ, -- вeдь сейчасъ весь смыслъ моей жизни заключался въ томъ, что у меня есть живое отраженiе, -- почему же я упомянулъ имя небытнаго Бога, почему вспыхнула во мнe дурацкая надежда, что мое отраженiе исковеркано? Я подошелъ къ окну, выглянулъ, -- тамъ былъ глухой дворъ, и съ круглой спиной татаринъ въ тюбетейкe показывалъ босоногой женщинe синiй коврикъ.
Женщину я зналъ, и татарина зналъ тоже, и зналъ эти лопухи, собравшiеся {64} въ одномъ углу двора, и воронку пыли, и мягкiй напоръ вeтра и блeдное, селедочное небо; въ эту минуту постучали, вошла горничная съ постельнымъ бeльемъ, и когда я опять посмотрeлъ на дворъ, это уже былъ не татаринъ, а какой-то мeстный оборванецъ, продающiй подтяжки, женщины же вообще не было -- но пока я смотрeлъ, опять стало все соединяться, строиться, составлять опредeленное воспоминанiе, -- вырастали, тeснясь, лопухи въ углу двора, и рыжая Христина Форсманъ щупала коврикъ, и летeлъ песокъ, -- и я не могъ понять, гдe ядро, вокругъ котораго все это образовалось, что именно послужило толчкомъ, зачатiемъ, -- и вдругъ я посмотрeлъ на графинъ съ мертвой водой, и онъ сказалъ "тепло", -- какъ въ игрe, когда прячутъ предметъ, -- и я бы вeроятно нашелъ въ концe концовъ тотъ пустякъ, который, безсознательно замeченный мной, мгновенно пустилъ въ ходъ машину памяти, а можетъ быть и не нашелъ бы, а просто все въ этомъ номерe провинцiальной нeмецкой гостиницы, -- и даже видъ въ окнe, -- было какъ-то смутно и уродливо схоже съ чeмъ-то уже видeннымъ въ Россiи давнымъ давно, -- тутъ, однако, я спохватился, что пора итти на свиданiе, и, натягивая перчатки, поспeшно вышелъ.
Я свернулъ на бульваръ, миновалъ почтамтъ.
Дулъ вeтеръ, и наискось черезъ улицу летeли листья.
Несмотря на мое нетерпeнiе, я, съ обычной наблюдательностью, замeчалъ лица прохожихъ, вагоны трамвая, казавшiеся послe Берлина игрушечными, лавки, исполинскiй цилиндръ, нарисованный на облупившейся стeнe, вывeски, фамилiю надъ булочной, Карлъ Шписъ, -- напомнившую мнe нeкоего Карла Шписа, котораго я знавалъ въ волжскомъ поселкe, и {65} который тоже торговалъ булками.
Наконецъ въ глубинe бульвара всталъ на дыбы бронзовый конь, опираясь на хвостъ, какъ дятелъ, и, если бъ герцогъ на немъ энергичнeе протягивалъ руку, то при тускломъ вечернемъ свeтe памятникъ могъ бы сойти за петербургскаго всадника.
На одной изъ скамеекъ сидeлъ старикъ и поeдалъ изъ бумажнаго мeшочка виноградъ; на другой расположились двe пожилыя дамы; старуха огромной величины полулежала въ колясочкe для калeкъ и слушала ихъ разговоръ, глядя на нихъ круглымъ глазомъ.
|
