 |
Ганин выпустил дым, пристально глянул Алферову в лицо,-- все вобрал сразу: полуоткрытый, мокрый рот, бородку цвета навозца, мигающие водянистые глаза... -- Леб Лебович, вы только послушайте,-- качнулся Алферов, хватая его за плечо,-- вот я сейчас вдрызг, вдребезги, на положении дров... Сами, черти, напоили... Нет,-- совсем не то... Я вам о девочке рассказывал... -- Вам надо выспаться, Алексей Иванович.
Девочка, говорю, была.
Нет, я не о жене... вы не думайте... Жена моя чи-истая... А вот я сколько лет без жены... Так вот, недавно,-- нет, давно... не помню когда... девочка меня повела к себе... На лису похожая... Гадость такая,-- а все-таки сладко... А сейчас Машенька приедет... Вы понимаете, что это значит,-- вы понимаете или нет? Я вот -- вдрызг,-- не помню, что такое перпе... перпед... перпендикуляр,-- а сейчас будет Машенька... Отчего это так вышло? А? Я вас спрашиваю?! Эй, ты, большевик... Объясни-ка, можешь? Ганин легко оттолкнул его руку.
Алферов, покачивая головой, наклонился над столом, локоть его пополз, морща скатерть, опрокидывая рюмки.
Рюмки, блюдце, часы поползли на пол... -- Спать,-- сказал Ганин и сильным рывком поднял его на ноги.
Алферов не сопротивлялся, но так качало его, что Ганин с трудом направлял его шаги.
Очутившись в своей комнате, он широко и сонно ухмыльнулся, медленно повалился на постель.
|
