 |
Ганин и Клара успели поддержать его, танцоры заметались вокруг.
Алферов, еле ворочая вязким языком, заблябал с пьяным равнодушием: "Смотрите, смотрите, это он умирает". -- Не вертитесь зря, Горноцветов,-- спокойно говорил Ганин.-- Держите его голову, Колин,-- вот здесь... подоприте.
Нет, это моя рука,-- повыше.
Да не глазейте на меня.
Повыше, говорю вам.
Откройте дверь, Клара.
Втроем они понесли старика в его комнату.
Алферов, пошатываясь, вышел было за ними, потом вяло махнул рукой и сел у стола.
Дрожащей рукой налив себе водки, он вытащил из жилетного кармана никелевые часы и положил их перед собой на стол.
Три, четыре, пять, шесть, семь, восемь,-- повел он пальцем по римским цифрам и замер, боком повернув голову, и одним глазом следя за секундной стрелкой.
В коридоре тонко и взволнованно затявкала такса.
Алферов поморщился.
Паршивый пес... Раздавить бы его.
Погодя немного, он вынул из другого кармана химический карандашик и намазал лиловую черточку по стеклу над цифрой восемь.
|
