 |
Все молчали.
Даже Алферов был слишком взволнован тем, что вот, через восемь-девять часов, приедет его жена,-- чтобы болтать по своему обыкновению.
Гитара настроена,-- сказал Горноцветов, повернув винтик грифа и ущипнув струну.
Он заиграл, потом потушил ладонью гнусавый звон.
Что же вы, господа, не поете? В честь Клары.
Пожалуйста. Как цветок душистый... Он заиграл опять, перекинув ногу на ногу и опустив боком темную голову.
Алферов, осклабясь на Клару и с притворной удалью подняв рюмку, откинулся на своем стуле,-- причем чуть не упал, так как это был вертящийся табурет без спинки,-- и запел было фальшивым, нарочитым тенорком, но никто не вторил ему.
|
