 |
Я отложилъ ее, подумавъ мелькомъ, что онъ, мошенникъ, пришелъ пeшкомъ.
Рeшившись наконецъ, я повернулся къ нему.
Но посмотрeлъ на его лицо несразу; я началъ съ ногъ, какъ бываетъ въ кинематографe, когда форситъ операторъ.
Сперва: пыльные башмачища, толстые носки, плохо подтянутые; затeмъ -- лоснящiеся синiе штаны (тогда были плисовые, -- вeроятно сгнили) и рука, держащая {69} сухой хлeбецъ.
Затeмъ -- синiй пиджакъ и подъ нимъ вязаный жилетъ дикаго цвeта.
Еще выше -- знакомый воротничекъ, теперь сравнительно чистый.
Тутъ я остановился.
Оставить его безъ головы, или продолжать его строить? Прикрывшись рукой, я сквозь пальцы посмотрeлъ на его лицо.
|
