 |
Чуть ли не в первый раз она чувствовала нечто, не предвиденное ею, не входящее законным квадратом в паркетный узор обычной жизни.
Таким образом из пустяка, из случайной встречи в глупейшем городке, выросло что-то облачное и непоправимое.
Меж тем, не было на свете такого электрического пылесоса, который мог бы мгновенно вычистить все комнаты мозга.
Смутное свойство ее ощущений, невозможность толково разобраться в том, почему же он ей пришелся по вкусу,-- этот беспомощный, близорукий провинциал с прыщиками между бровей,-- так ее раздражало, что она готова была сердиться на все--на зеленое платье, приготовленное на кресле, на толстый зад Фриды, копошившейся в нижнем ящике комода, на свое же злое лицо, отраженное в зеркале.
Ей вспомнилось, что на днях минуло ей тридцать четыре года, и со странным нетерпением она стала искать на этом отраженном лице слабых складок, вялых теней.
Где-то тихо закрылась дверь, заскрипели ступени лестницы (они не должны были скрипеть!), веселенький, фальшивый свист мужа удалился, пропал.
|
