 |
Был вечер, когда, при случайном повороте ее стана, при случайном наклоне, он заметил неясную теневую впадину, и почувствовал облегчение, когда серый шелк лифа опять тесно облек ей грудь.
И был вечер, когда она собиралась на бал, и он был поражен тем, что у нее под мышками бело, как у статуи.
Она расспрашивала его о детстве, о матери, о родном его городке.
Как-то раз Том положил морду к нему на колени и, зевнув, обдал его нестерпимым запахом -- не то селедки, не то просто тухлятины.
Вот так пахнет от моего детства",--тихо сказал Франц; она не расслышала или не поняла, переспросила, но он не повторил.
Он рассказывал ей о школе, о пыли и скуке школьных будней и о том, как соседний мясник, почтеннейший господин в белом жилете, приходил к ним в гости и с отвратительным профессиональным видом ел баранину.
|
