 |
Мне, в общем, было, все равно; хотелось забыть всю эту мерзость, - и, когда я впоследствии узнал, что он не ожил, я только одному обрадовался - не придется, значит, мысленно следить много месяцев за мучительным и отталкивающим процессом его выздоровления, прерываемого всякими неудобосказуемыми ухудшениями и операциями и увенчанного, может быть, моим визитом к нему с целью перевести его воочию в реальность телесности из положения призрака.
Апостол Фома был не так глуп.
Но не странно ли, что чувство осязания, которое бесконечно менее ценится человеком, чем зрение, не только теряется реже всего, но становится в критические минуты нашим главным, если не единственным, критерием действительности.
Я был весь пропитан несчастным Куильти - весь проникнут ощущением нашей борьбы перед кровопролитием.
Шоссе теперь тянулось среди полей.
Мне пришло в голову (не в знак какого-нибудь протеста, не в виде символа или чего-либо в этом роде, а просто как возможность нового переживания), что, раз я нарушил человеческий закон, почему бы не нарушить и кодекс дорожного движения? Итак, я перебрался на левую сторону шоссе и проверил - каково? Оказалось, очень неплохо.
Этакое приятное таяние под ложечкой со щекоткой "распространенного осязания" плюс мысль, что нет ничего ближе к опровержению основных законов физики, чем умышленная езда не по той стороне.
В общем, испытываемый мной прекрасный зуд был очень возвышенного порядка.
|
