 |
Сквозь веки солнце проникало сплошной мутноватой алостью, по которой вдруг побежали чередой светлые полосы -- призрачный негатив движущегося леса,-- и каким-то образом вмешалось в эту красноту, в это мелькание, медленно и близко поворачивающееся к ней, невыносимо веселое лицо мужа, и она, вздрогнув, открыла глаза.
Но муж сидел сравнительно далеко и читал книжку в кожаном переплете.
Читал он внимательно, с удовольствием.
Вне солнцем освещенной страницы не существовало сейчас ничего.
Он перевернул страницу, и весь мир, жадно, как игривая собака, ожидавший это мгновение, метнулся к нему светлым прыжком,-- но ласково отбросив его, Драйер опять замкнулся в книгу.
То же резвое сияние было для Марты просто вагонной духотой.
В вагоне должно быть душно; это так принято, и потому хорошо.
|
