 |
Затем, двумя пальцами проверив узел галстука, он с восхитительным замиранием под ложечкой перешел по шаткой соединительной площадке в следующий вагон.
Это был вагон второго класса, а второй класс был для Франца чем-то непозволительно привлекательным, немного греховным, пожалуй,-- с привкусом пряного мотовства,--как рюмка густого белого кюрасо, как трехминутная поездка в таксомоторе, как тот огромный помплимус, похожий на желтый череп, который он как-то купил по дороге в школу.
О первом классе нельзя было мечтать вовсе: бархатные покои, где сидят дипломаты в дорожных кепках и почти неземные актрисы!.. Но во второй... во второй... ежели набраться смелости... Покойный отец (нотариус и филателист) езжал, говорят,--давно, до войны,-- вторым классом.
И все-таки Франц не решался,-- замирал в начале прохода, у таблички, сообщавшей вагонный инвентарь,-- и уже не решетчатый лес мелькал за окнами, а благородно плыли просторные поля, и вдалеке, параллельно полотну, текла дорога, по которой улепетывал лилипутовый автомобиль.
Его вывел из затруднения кондуктор, как раз совершавший обход.
Франц прикупил своему билету дополнительный чин.
Гулким мраком бабахнул короткий туннель.
Опять светло, и уже нет кондуктора.
В купе, куда Франц вошел с безмолвным, низким поклоном, сидели только двое: чудесная, большеглазая дама и пожилой господин с подстриженными желтыми усами.
|
