 |
Обними же меня, - произнесла она жмурясь, - уж так и быть - я тебя утешу". VIII Берлин, майское утро, еще очень рано.
В плюще егозят воробьи.
Толстый автомобиль, развозящий молоко, шелестит шинами, словно по шелку.
В слуховом окошке на скате черепичной крыши отблеск солнца.
Воздух еще не привык к звонкам и гудкам и принимает, и носит эти звуки как нечто новое, ломкое, дорогое.
В палисадниках цветет сирень; белые бабочки, несмотря на утренний холодок, летают там и сям, будто в деревенском саду.
Все это окружило Кречмара, когда он вышел из дома, где провел ночь.
Он чувствовал мертвую зыбь во всем теле - и есть хотелось, и вместе с тем поташнивало, и все было какое-то чужое; неуютное прикосновение белья к коже, нервное ощущение небритости.
|
