 |
Когда вернулся, дом был еще безлолитен.
Я провел день в мечтах, в замыслах, в блаженном усваивании моего утреннего переживания.
Я был горд собой: я выкрал мед оргазма, не совратив малолетней.
Ровно никакого урона.
Фокусник налил молока, патоки, пенистого шампанского в новую белую сумочку молодой барышни - раз, два, три и сумка осталась неповрежденной.
Так, с большой изощренностью, я вознес свою гнусную, жгучую мечту; и все же Лолита уцелела - и сам я уцелел.
То существо, которым я столь неистово насладился, было не ею, а моим созданием, другой, воображаемой Лолитой - быть может, более действительной, чем настоящая; перекрывающей и заключающей ee; плывущей между мной нею; лишенный воли и самознания - и даже всякой собственной жизни.
Девочка ничего не почуяла.
Я ничего не сделал ей.
И ничто не могло мне помешать повторить действие, которое затронуло ее также мало, как если бы она была фотографическим изображением, мерцающим на экране, а я - смиренным горбуном, онанирующим в потемках.
|
