 |
День медленно протекал, молчаливый и спелый, и высокие, налитые соком деревья, казалось, были посвящены в тайну.
Желание опять притереться к ней начинало еще сильнее, чем прежде, терзать меня.
Пусть она скоро вернется," - молился я про себя, обращаясь к заемному Богу - "и пускай, пока мамаша на кухне, повторится сцена тахты - пожалуйста! - я так мерзко обожаю ее!" Нет, "мерзко" не то слово.
Ликование, которое возбуждало во мне предвкушение повторных утех, было не мерзким, а жалким.
Жалким - ибо невзирая на неутолимый жар чувственного позыва, я намерен был, с искреннейшим рвением и предусмотрительностью, оградить чистоту этого двенадцатилетнего ребенка.
А теперь полюбуйтесь вознаграждением, полученным мной за страдания.
|
