 |
Меня особенно поразила - поразила с мучительной силой - какая-то речистая свобода ее обращения, которую мне трудно описать, но это было так, словно они знали друг дружку давно, - больше месяца, что ли.
Затем я увидел, как он почесал щеку, кивнул, повернулся и пошел обратно к своей машине - широкого сложения, довольно коренастый мужчина моих лет, несколько похожий на покойного Густава Траппа, швейцарского кузена моего отца, с таким же, как у дяди Густава, ровно загорелым лицом, более округлым, чем мое, подстриженными темными усиками и дегенеративным ртом в виде розового бутончика.
Лолита изучала дорожную карту, когда я вернулся к автомобилю.
О чем спрашивал тебя этот хам, Лолита?" "Какой хам? Ах, тот... Ах, да... Ах, не знаю... Спрашивал, есть ли у меня карта.
Заблудился, верно". Мы поехали дальше, и я сказал: "Теперь послушай, Лолита.
Не знаю, лжешь ли ты или нет, и не знаю, сошла ли ты или нет с ума, и мне это все равно в данную минуту; но этот господин ехал за нами весь день, и я вчера видел его машину у нас на постоялом дворе, и я подозреваю, что он полицейский агент.
|
