 |
Поэтому меня порадовало, что она отставила свой проект, но мое облегчение нарушала мысль, что если бы она чувствовала, что я в прежнем, прошлогоднем ужасе от ностальгических возможностей Писки, то так легко она бы от него не отказалась.
Когда я упомянул об этом со вздохом, она вздохнула тоже и жалобно сказала, что "кисло" себя чувствует - а потому предложила, что останется в постели с кучей иллюстрированных журналов, и что после ленча, если ей станет лучше, поедем дальше, уже прямо на запад.
Должен сказать, что она была очень нежна и томна и что ей "безумно хотелось (TM) свежих фруктов", так что я решил отправиться в центр Касбима за какой-нибудь вкусной пикниковой снедью.
Наш крохотный коттедж стоял на лесистой вершине холма: из окошка виднелась дорога, извивами спускавшаяся вниз и затем тянувшаяся прямой, как пробор, чертой между двумя рядами каштанов к прелестному городку, который казался удивительно отчетливым и игрушечным в чистой утренней дали; можно было разглядеть эльфоподобную девочку на стрекозоподобном велосипеде и рядом непропорционально крупную собаку - все это так ясно-ясно, вроде тех паломников и мулов, которых видишь поднимающимися по извилистым, бледным как воск, дорогам на старых картинах с синеватыми холмами и маленькими красными людьми.
У меня европейский позыв к пешему передвижению, когда можно обойтись без автомобиля, и посему я не торопясь стал спускаться по дороге и через некоторое время встретил обещанную велосипедистку - оказавшуюся, впрочем, некрасивой, пухлявой девочкой с косичками - в сопровождении величественного сенбернара с глазницами, как громадные бархатные фиалки.
В Касбиме очень старый парикмахер очень плохо постриг меня: он все болтал о каком-то своем сыне-бейсболисте и при каждой губной согласной плевал мне в шею.
|
