 |
А черезъ денька три забeгаю къ нему, и на-те вамъ -- несутъ гробъ". Мартынъ кивалъ, мучительно ища способа перемeнить разговоръ.
Все это Михаилъ Платоновичъ разсказывалъ ему въ третiй разъ, и разсказъ былъ въ общемъ довольно блeдный.
Зилановъ замолчалъ, перевернулъ {93} листъ, его перо подрожало и тронулось.
Мартынъ, отъ нечего дeлать, опять потянулся къ газетe, но тутъ щелкнула парадная дверь, раздались въ прихожей голоса, шарканiе, ужасный кудахтающiй смeхъ Ирины.
XXI. Мартынъ вышелъ къ нимъ, и, какъ обычно при встрeчe съ Соней, мгновенно почувствовалъ, что потемнeлъ воздухъ вокругъ него.
Такъ было и въ ея послeднiй прieздъ въ Кембриджъ (вмeстe съ Михаиломъ Платоновичемъ, который мучилъ Мартына вопросами, сколько лeтъ различнымъ колледжамъ, и сколько книгъ въ библiотекe, -- межъ тeмъ какъ Соня и Дарвинъ о чемъ-то тихо смeялись), такъ было и сейчасъ: странное отупeнiе.
|
