 |
Все-ли, все-ли? -- говорилъ я вслухъ.
Погоди, дай мнe хорошенько... Да, какъ будто все... Теперь повернись.
Я хочу видeть, какъ сзади..." Онъ повернулся, и я выстрeлилъ ему въ спину.
Я помню разныя вещи: я помню, какъ въ воздухe повисъ дымокъ, далъ прозрачную складку и разсeялся; помню какъ Феликсъ упалъ, -- онъ упалъ несразу, {163} сперва докончилъ движенiе, еще относившееся къ жизни, -- а именно почти полный поворотъ, -- хотeлъ вeроятно въ шутку повертeться передо мной, какъ передъ зеркаломъ, -- и вотъ, по инерцiи доканчивая эту жалкую шутку, онъ, уже насквозь пробитый, ко мнe обратился лицомъ, медленно растопырилъ руку, будто спрашивая: что это? -- и не получивъ отвeта, медленно повалился навзничь.
Да, все это я помню, -- помню: -- шурша на снeгу, онъ началъ кобениться, какъ если бъ ему было тeсно въ новыхъ одеждахъ; вскорe, онъ замеръ, и тогда стало чувствительно вращенiе земли, и только шляпа тихо отдeлилась отъ его темени и упала назадъ, разинувшись, словно за него прощаясь, -- или вродe того, какъ пишутъ: присутствовавшiе обнажили головы.
Да, все это я помню, но только не помню одного: звука выстрeла.
Зато остался у меня въ ушахъ неотвязный звонъ.
Онъ обволакивалъ меня, онъ дрожалъ на губахъ.
Сквозь этотъ звонъ я подошелъ къ трупу и жадно взглянулъ.
|
