 |
Онъ подумалъ и отвeтилъ, что это было шесть лeтъ тому назадъ, -- задержали испанца, который съ кeмъ-то повздорилъ не безъ мокрыхъ послeдствiй и скрылся въ горахъ.
Далeе онъ счелъ нужнымъ сообщить мнe, что въ горахъ есть медвeди, которыхъ искусственно тамъ поселили для борьбы съ волками, -- что показалось мнe очень смeшнымъ.
Но онъ не смeялся, онъ стоялъ, меланхолично покручивая лeвый усъ правой рукой и разсуждалъ о современномъ образованiи: "Вотъ, напримeръ, я, -- говорилъ онъ, -- я знаю географiю, арифметику, военное дeло, пишу красивымъ почеркомъ..." Я спросилъ: "А на скрипкe играете?" Онъ грустно покачалъ головой.
Сейчасъ, дрожа въ студеной комнатe, проклиная лающихъ собакъ, ожидая, что въ углу съ трескомъ хлопнетъ мышеловка, отхвативъ мыши голову, машинально попивая вербеновую настойку, которую хозяйка, считая, что у меня хворый видъ и боясь вeроятно, что умру до суда, вздумала мнe принести, я сижу, и вотъ пишу на этой клeтчатой школьной бумагe, другой было здeсь не найти, -- и задумываюсь, и опять посматриваю на мышеловку.
Зеркала, слава Богу, въ комнатe нeтъ, какъ нeтъ и Бога, котораго славлю.
Все темно, все страшно, и нeтъ особыхъ причинъ медлить мнe въ этомъ темномъ, зря выдуманномъ мiрe.
|
