 |
На другой день был к обеду его шурин, говорили как раз об иске Горна, дочка с некрасивой жадностью пожирала шоколадный крем, жена ставила вопросы невпопад.
Что ты, с луны, что ли, свалилась?" - сказал он и запоздалой улыбкой попытался смягчить выказанное раздражение.
После обеда он сидел с женой рядом на широком диване, мелкими поцелуями мешал ей рассматривать "Die Dame" и глухо про себя думал: "Какая чепуха... Ведь я счастлив... Чего же мне еще? Никогда больше туда не пойду". III Ее звали Магда Петерс, и ей было вправду только шестнадцать лет.
Ее родители промышляли швейцарским делом.
Отец, контуженный на войне, уже седоватый, постоянно дергал головой и впадал по пустякам в ярость.
Мать, еще довольно молодая, но рыхлая женщина, холодного и грубого нрава, с ладонью, всегда полной потенциальных оплеух, обычно ходила в тугом платочке, чтобы при работе не пылились волосы, но после большой уборки (производимой главным образом пылесосом, который остроумно совокуплялся с лифтом) наряжалась и отправлялась через улицу в гости.
Жильцы недолюбливали ее за надменность, за деловую манеру требовать у входящего, чтобы он вытирал ноги о мат и не ступал по мрамору (которого, впрочем, было немного). Ей часто снилась по ночам сказочно великолепная, белая, как сахар, лестница и маленький силуэт человека, уже дошедшего доверху, но оставившего на каждой ступени большой черный подошвенный отпечаток, левый, правый, левый, правый... Это был мучительный сон.
|
