 |
Пожалуйста, поговорите съ нимъ, я не привыкъ къ такимъ манерамъ". "Надо объясниться, -- сказалъ жеранъ, глядя на меня исподлобья.
Я увeренъ, что вы сами -- --" "Уходите! -- закричалъ я, топая.
То, что вы дeлаете со мной... Это не поддается... Вы не смeете унижать и мстить... Я требую, вы понимаете я требую -- --" Докторъ и жеранъ, вскидывая ладони и какъ заводные переступая на прямыхъ ногахъ, затараторили, тeсня меня, -- я не выдержалъ, мое бeшенство прошло, {179} но зато я почувствовалъ напоръ слезъ и вдругъ, -- желающимъ предоставляю побeду, -- палъ на постель и разрыдался.
Это все нервы, все нервы", -- сказалъ докторъ, какъ по волшебству смягчаясь.
Жеранъ улыбнулся и вышелъ, нeжно прикрывъ за собой дверь.
Докторъ налилъ мнe воды, предлагалъ брому, гладилъ меня по плечу, -- а я рыдалъ и, сознавая отлично, даже холодно и съ усмeшкой сознавая, постыдность моего положенiя, но вмeстe съ тeмъ чувствуя въ немъ всю прелесть надрывчика и какую-то смутную выгоду, продолжалъ трястись, вытирая щеки большимъ, грязнымъ, пахнувшимъ говядиной, платкомъ доктора, который, поглаживая меня, бормоталъ: "Какое недоразумeнiе! Я, который всегда говорю, что довольно войны... У васъ есть свои недостатки, и у насъ есть свои.
|
