 |
О нeтъ, мертвецовъ я не боюсь, какъ не боюсь сломанныхъ, разбитыхъ вещей, чего ихъ бояться! Боялся я, въ этомъ невeрномъ мiрe отраженiй, не выдержать, не дожить до какой-то необыкновенной, ликующей, все разрeшающей минуты, до которой слeдовало дожить непремeнно, минуты творческаго торжества, гордости, избавленiя, блаженства.
На шестой день моего пребыванiя вeтеръ усилился до того, что гостиница стала напоминать судно среди бурнаго моря, стекла гудeли, трещали стeны, тяжкая листва съ шумомъ пятилась и разбeжавшись осаждала домъ.
Я вышелъ было въ садъ, но сразу согнулся вдвое, чудомъ удержалъ шляпу и вернулся къ себe.
Задумавшись у окна среди волнующагося гула, я не разслышалъ гонга и, когда сошелъ внизъ къ завтраку и занялъ свое мeсто, уже подавалось жаркое -- мохнатые потроха подъ томатовымъ соусомъ -- любимое блюдо доктора.
Сначала я не вслушивался въ общiй разговоръ, умeло имъ руководимый, но внезапно замeтилъ, что всe смотрятъ на меня.
А вы что по этому поводу думаете?" -- обратился ко мнe докторъ.
|
