 |
Ахъ, если бъ видать, куда заворачиваетъ карнизъ! Скала какъ будто надвигалась на него, оттeсняла въ бездну, нетерпeливо дышавшую ему въ спину.
Ногти впивались въ {101} камень, камень былъ горячъ, синeли пучки цвeтовъ, неполной восьмеркой пробeгала ящерица и застывала, мухи лeзли въ глаза.
Иногда приходилось останавливаться, и онъ слышалъ, какъ самому себe жалуется, -- не могу больше, не могу, -- и тогда, поймавъ себя на этомъ, онъ начиналъ издавать губами зачаточный мотивъ -- фокстротъ или марсельезу, -- послe чего облизывался и, опять, жалуясь, продолжалъ продвигаться вбокъ.
Оставалось полсажени до заворота, когда что-то посыпалось изъ-подъ подошвы и, вцeпившись въ скалу, онъ невольно повернулъ голову, и въ солнечной пустотe медленно закружилось бeлое пятнышко гостиницы.
Мартынъ закрылъ глаза и замеръ, но, справившись съ тошнотой, опять задвигался.
У поворота онъ быстро сказалъ: "Пожалуйста, прошу тебя, пожалуйста", -- и просьба его была тотчасъ уважена: за поворотомъ полка расширялась, переходила въ площадку, а тамъ уже былъ знакомый жолобъ и вересковый скатъ.
|
